Соловецкая трагедия История концлагеря Разное о СЛОНе Заключенные Соловков Палачи, ВЧК-НКВД... Черная Книга СЛОНа Соловецкие расстрелы Интернациональные Соловки Избранное о красном СЛОНе
Соловки и остальной Мир
Разъяснения по случаю
Cпецконвой: 1. С. сопровождает срочно вызываемого заключенного или небольшую группу с места отправления до самого места назначения, используя любые транспортные средства, в том числе гражданские авиалинии, пассажирские поезда и т. п., значительно сокращая время пути. В зависимости от расстояния, числа сопровождаемых и используемых средств. С. состоит от 1 до 4 человек, иногда в штатском. Случается, что после срочной перевозки заключенного за тысячи км вызов оказывается ошибочны, и тут же отправляют обратно, но уже нормальным этапом.
2. Всякий конвой, особо отобранный для выполнения совершенно секретного задания, например, для сопровождения людей к месту их массовой казни.
Коротко о Соловках
"...в те же годы, особенно в 1927-м... слали на Соловки и проституток. Любительницам грешной земной жизни, им давали лёгкую статью и по три года. Обстановка этапов, пересылок, самих Соловков не мешала им зарабатывать своим весёлым промыслом и у начальства, и у конвойных солдат и с тяжелыми чемоданами через три года возвращаться в исходную точку. (Солженицын Александр. Архипелаг Гулаг. Гл.2, История нашей канализации )

"...Ну, а теперь, — говорят мне, — придется год работать в изоляторе. Будь осторожен. Конвой, который водит нас на работу, большая сволочь. Если не угодит кто чем-либо, пошлют за дровами для костра. Как тот отойдет метров на 50, его на мушку и пристрелит. В акте напишут: "пытался бежать".(Зинковщук Андрей. Узники Соловецких лагерей. Челябинск. Газета. 1993. 47 с.)

Портреты соловецких чекистов
Во главе "Цензурной части" стоить чекист Кромуль, специально присланный центром; у него 3 помощника, из заключенных чекистов...
Газарян Сурен, сотрудник органов ЧК-ГПУ-НКВД был судим в 1937 году по статье 58-11. Приговор: 10 лет Соловков.
В СЛОН попадали и партийно-государственные деятели

Соловецкая ВОХРа. Прекрасное соловецкое безымянное озеро. Фото Олега Кодолы

Арпад Сабадож - соловецкий узник. СЛОН, SLON "...Кроме того была внешняя охрана из солдат ГПУ... Однако они не входили на территорию лагеря и несли свою службу только в лесах. Эти солдаты получали особый, т.н. северный паек: мясо, свежую рыбу, масло, сыр и т.д. И несмотря на это, и среди них многие заболевали "цингой". По-венгерски эта болезнь называется скорбутом. Болезнь начинается с того что на теле человека, прежде всего на лодыжках, появляются красные пятнышки, а затем размягчаются кости, так что человек почти не может ходить, выпадают зубы. Из охраны очень многие заболевали цингой. Тамошнее лечение состояло в том, что им выдавали в качестве дополнительного питания кислую капусту и соленую рыбу. Заключенные говорили, что цингой заболевают те, кто мало двигается, и эти солдаты заболевали, несмотря на питательную пищу, потому что мало двигались и в свободное время целый день валялись на кровати..." (Арпад Сабадош (Szabados Arpad). Двадцать пять лет в СССР (1922-1947 гг.). Будапешт, 1958 г. Пер. Т.Лендьел. Ред. В.Литинский. Опубликовано: 2006)

Расстрел товарища Иисуса Христа
военкомом Соловецкого полка Петром Суховым

Еще недавно был он бравым боевым вахмистром одного из строгих и блестящих кавалерийских полков, состоял на сверхсрочной службе, знал твердо и непоколебимо, верил сам и другим внедрял веру в то, что "Русское знамя есть священная хоругвь"...

Кончилась война, направили Сухова в совпартшколу. Новый устав. Новая присяга: "Служу трудовому народу". Господь Бог в ней ни словом не помянут. Значит - отменен окончательно, вычеркнут из списков, и Сухов Его тоже вычеркнул. Обучающий на занятиях объяснил по всей науке, что никакого Бога нет и быть не может. Одна поповская выдумка. На Соловках комиссару полка приказ за приказом: усилить, углубить антирелигиозную работу, учитывая местонахождение полка в центре распространения религиозного дурмана.

Правильно. Здесь и монахи еще целы, а на каждом перекрестке дорог стоят трехметровые Распятия. Чудит товарищ Эйхманс: везде кресты и даже самые малые крестики посняты, а здесь вон какие стоят. Только дощечки понабиты с надписью: "Религия - опиум для народа". И Спаситель на этом Распятии необыкновенный, навроде статуи крашеной. Таких у нас не бывало. И личностью с нашим не схож, попроще, и на Бога не походит, а вроде мужика.

Однако, не его это, Сухова, дело. Островом Эйхманс заведует, а у Сухова - полк. Полк в полном порядке. Спаситель же на Распятии деревянный, и вреда от Него быть не может. Раз, в сумерки, возвращаясь с охоты на соловецких оленей, Сухов выпалил оба заряда в бледно маячившую грудь распятого Христа.
- Получи, товарищ! Все шестнадцать картечин в мишени, - подсчитал он. - Кучно бьет двустволочка. Выпалил в Христа - и ничего не случилось! Так-то." (Борис Ширяев. Сказы камней. Сер. Рождественские чтения. Журнал "Нева", 23-31. 01.1986)

Соловецкий святой спас от смерти
военкома Особого Соловецкого полка

Отдел 1. § 11. Администрация лагерей
В состав Соловецких лагерей входят: 5 отделений, расположенных на территории архипелага Соловецких островов в Белом море, и Кемский пересыльный пункт, расположенный на острове Революции, близ г. Кеми. Примечание: Число отделений может быть изменено Управлением Соловецкими лагерями по мере действительной надобности с санкции ОГПУ.

"Положение о Соловецких лагерях особого назначения ОГПУ". 2.10.1924 г.

"Когда первое дыхание весны рушит ледяные покровы, Белое море страшно. Оторвавшись от матерого льда, торосы в пьяном весельи несутся к северу, сталкиваются и разбиваются с потрясающим грохотом, лезут друг на друга, громоздятся в горы и снова рассыпаются.

Редкий кормчий решится тогда вывести в море карбас - неуклюжий, но крепкий поморский баркас, разве лишь в случае крайней нужды. Но уж никто не отчалит от берега, когда с виду спокойное море покрыто серою пеленою шуги - мелкого, плотно идущего льда. От шуги нет спасения! Крепко ухватит она баркас своими белесыми лапами и унесет туда, на полночь, откуда нет возврата.

В один из сумеречных, туманных апрельских дней на пристани, вблизи бывшей Савватиевской пустыни, а теперь командировки для организованной из остатков соловецких монахов и каторжан рыболовной команды, в неурочный час стояла кучка людей. Были в ней и монахи, и чекисты охраны, и рыбаки из каторжан, в большинстве духовенство. Все, не отрываясь, вглядывались в даль. По морю, зловеще шурша, ползла шуга.

- Пропадут ведь душеньки их, - говорил одетый в рваную шинель старый монах, указывая на еле заметную, мелькавшую в льдистой мгле точку. - От шуги не уйдешь.
- На все воля Божия... Откуда бы они?
- Кто их знает? Тамо быстринка проходит - море чистое, ну и вышли, несмышленные, а водой-то их прихватило и в шугу занесло. Шуга в себя приняла и прочь не пускает. Бывало такое!
Начальник поста, чекист Конев, оторвал от глаз цейссовский бинокль.
- Четверо в лодке. Двое гребцов, двое в форме. Должно, сам Сухов.
- Больше некому. Он охотник смелый и на добычу завистливый, а сейчас белухи идут. Они под сто пуд бывают. Каждому лестно такое чудище взять. Ну и рискнул.
Белухами на русском севере называют почти истребленную морскую корову - крупного белого тюленя.
- Так не вырваться им, говоришь? - спросил монаха чекист.
- Случая такого не бывало, чтобы из шуги на гребном карбасе вышли. Большинство стоявших перекрестились. Кое-кто шептал молитву.

А там, вдали, мелькала черная точка, то скрываясь во льдах, то показываясь вновь на мгновение. Там шла отчаянная борьба человека со злобной, хитрой стихией. Стихия побеждала.
- Да, в такой каше и от берега не отойдешь, куда уж там вырваться, -проговорил чекист, вытирая платком стекла бинокля. - Амба. Пропал Сухов! Пиши полкового военкома в расход!

- Ну, это еще как Бог даст, - прозвучал негромкий, но полный глубокой внутренней силы голос.

- Кто со мною, во славу Божию, на спасение душ человеческих? — так же тихо и уверенно продолжал рыбак, обводя глазами толпу и зорко вглядываясь в глаза каждого. - Ты, отец Спиридон, ты, отец Тихон, да вот этих соловецких двое. Так и ладно будет. Волоките карбас на море.
- Не позволю! - вдруг взорвался чекист. - Без охраны и разрешения начальства в море не выпущу!
- Начальство, вон оно, в шуге, а от охраны мы не отказываемся. Садись в баркас, товарищ Конев! - Чекист как-то разом сжался, обмяк и молча отошел от берега.
- Готово! Баркас на воде, владыка!
- С Богом!
Владыка Илларион стал у рулевого правила, и лодка, медленно пробиваясь сквозь заторы, отошла от берега.

* * *

Спустились сумерки. Их сменила студеная, ветряная соловецкая ночь. Никто не ушел с пристани. Забегали в тепло, грелись и снова возвращались. Нечто единое и великое спаяло этих людей между собой. Шопотом молились Богу. Верили и сомневались. Сомневались и верили.
- Никто, как Бог!... Без Его воли шуга не отпустит.
Сторожко вслушивались в ночные шорохи моря, буравили глазами нависшую над ним тьму. Шептались... Молились...

Только когда солнце разогнало стену прибрежного тумана, увидели возвращавшуюся лодку и в ней не четыре, а девять человек. И тогда все, кто был на пристани, - монахи, каторжники, охранники - все без различия, крестясь, опустились на колени.
- Истинное чудо!... Спас Господь!...
- Спас Господь! - сказал и владыка Илларион, вытаскивая из карбаса окончательно обессилевшего Сухова." (Борис Ширяев Сказы камней. Сер. Рождественские чтения. Журнал "Нева", 23-31. 01.1986)

Коммунист убоялся Бога

"Пасха в том году была поздняя, в мае, когда нежаркое северное солнце уже подолгу висело на северном бледном небе. Весна наступила, и я, состоявший тогда по своей каторжной должности в распоряжении военкома Особого Соловецкого полка Сухова, однажды, когда тихо и сладостно пахуче распускались почки на худосочных соловецких березках, шел с ним мимо того Распятия, в которое он выпустил оба заряда. Капли весенних дождей и таявшего снега скоплялись в ранах углублениях от картечи и стекали с них темными струйками. Грудь Распятого словно кровоточила.

Вдруг неожиданно для меня, Сухов сдернул буденовку, остановился и торопливо, размашисто перекрестился.
- Ты смотри... чтоб никому ни слова... А то я в карцере сгною! День -то какой сегодня! Знаешь?... Суббота... Страстная...
В наползавших белесых сумерках бледнел лик Распятого Христа, русского, сермяжного, в рабском виде исходившего землю Свою и здесь, на ее полуночной окраине расстрелянного поклонившимся Ему теперь убийцей.

Мне показалось, что свет неземной улыбки скользнул по бледному лику Христа.
- Спас Господь! - повторил я слова владыки Иллариона, сказанные им на берегу. - Спас тогда... и теперь." (Борис Ширяев Сказы камней. Сер. Рождественские чтения. Журнал "Нева", 23-31. 01.1986)

Solovki weather forecast Follow us on Facebook Solovki Passional