Книга 10. Соловецкие лагерь и тюрьма особого назначения (СЛОН/СТОН)
Шифровальная часть и цензура в Соловецком концлагере
"А однажды мне пришлось видеть в деле одного заключенного такую резолюцию харьковского ГПУ: "Содержать под арестом до выяснения причин ареста". И человека, о котором никто не знал, за что он собственно арестован, все же сослали в Соловки на 3 года."
( А.Клингер. Соловецкая каторга. Берлин. 1928. )
Шифровальная часть и цензура секретили расстрелы и жгли письма зэков.
В Соловках расшифровывали расстрельные приказы Москвы
Кроме отдела общей переписки в административной части "Управления" имеется так называемое "Шифровальное бюро". Оно ведает перепиской секретного характера (все служащие исключительно чекисты). Частично переговоры с Москвой ведутся по радио. В "Шифровальное бюро" поступают тайные директивы ГПУ, шифрованная переписка, распоряжения о расстрелах. (По закону, приговаривать к смерти может только центральное ГПУ, местная администрация лишь приводить приговор в исполнение. Однако, правом расстреливать в широкой степени пользуется и Ногтев, и его помощники, причем в Москву доносится, что такой-то "пытался бежать и был убит конвоем" или — просто умер).
Задачей спецотдела Соловецкого лагеря было скрытие преступлений чекистов
Особое раздражение заключенных вызывает "цензурная часть", просматривающая все письма, как поступающие в Соловки, так и отправляемые заключенными своим родным. Право переписки с родными дано "контрреволюционерам" лишь недавно (социалисты, или "политические и партийные" пользовались этим правом с основания лагерей). Разрешается посылать не более 8 писем в месяц и столько же получать (социалистов это ограничение не касается); все сверх нормы без всяких разговоров уничтожается "Цензурной частью".
Во главе "Цензурной части" стоить чекист Кромуль, специально присланный центром; у него 3 помощника, из заключенных чекистов. Писать разрешается только о лично себя касающемся. Какое бы то ни было упоминание об условиях своей жизни, соловецком быте строжайше запрещено; критика администрации карается Секиркой. Незадолго до моего бегства, в октябре 1925 года, один из заключенных спросил, разрешается ли хвалить соловецкие порядки, на что Кримуль ответил: "Не только разрешается, но и рекомендуется"...
• Соловецкие палачи рангом повыше
• Соловецкие палачи рангом помельче
Нет никакой гарантии, что то или иное письмо будет пропущено цензурой, хотя бы удовлетворяло всем требованиям Кромуля. Письма свои заключенные должны оплачивать марками за свой счет. А так как в Соловках почти ни у кого нет даже 7 копеек на письмо, то значительный процент заключенных лишен и этой, последней радости — написать несколько строк родным.
В соловецком лагере довольно много иностранцев различных национальностей и подданств. Их письма обычно посылаются для просмотра в иностранный отдел ГПУ. Может быть, поэтому письма иностранцев особенно часто "пропадают в пути". Бывают в такие случаи, когда Кромуль требует от людей, совершенно не знающих русского языка, писать только по-русски и письма на другом языке разрывает на их же глазах. (А.Клингер. Соловецкая каторга. Записки бежавшего. Кн. "Архив русских революций". Изд-во Г.В.Гессена. XIX. Берлин. 1928.)
• О том, как скрывают правду о соловецком концентрационном лагере в наши дни. Причины замалчивания.
Поделиться в социальных сетях